ОБРАЩЕНИЕ К КАТЕХУМЕНАМ

«Много званых, но много сомневающихся» — так можно перефразировать известные слова, если речь заходит о людях, всей душой сочувствующих Орденскому Опричному Братству во имя св. преп. Иосифа Волоцкого, но в силу тех или иных причин не рискующих сделать последний шаг с тем, чтобы пополнить его ряды. Рассмотрим основные причины сомнений этих потенциальных участников последнего крестового похода Руси к Небесам.

Ниже мы помещаем заклинательную молитву, прочитанную братом-экзорцистом Братства в день памяти св. блгв. Царя Иоанна Грозного, на анонимных ублюдков, изрыгающих хульные словеса в адрес опричной братии. Сергиянским «клирикам» и «клиникам», а также «чистопородным» жыдам, повадившимся в последнее время захаживать в интернет-ресурсы Братства для упражнений в блядословии, прежде чем соваться сюда с долбоёбскими «комментами», рекомендуем прежде ознакомиться с возможными последствиями.
Господи Боже, Отче Вседержителю, возсиявый сущим во тме светом спасения, явлением единороднаго Твоего Сына Господа нашего Исуса Христа, предопределивый дьяволю вечныя муки томления и всем служкам антихристовым, укрепи десницу нашу, и сердце наше право, и ум наш мудр. По Твоему благому Владыко Вседержителю утверждению исполняем мы действо сие верное. Рцем вослед нашим святым новомучеником:
глаголющим хульная и ложная на святую веру нашу и Церковь, востающим на святыя храмы и обители, посягающим на церковное достояние, поношающим же и убивающим священники Господни и ревнители веры отеческие: Анафема.
Запрещаем убо вам, ложноименным и тайноименным хульником и ложноглагольником, страшным Именем Господним и силою Исуса Христа, отверзати свои оскверненныя уста на похуление святой веры нашея и истинныя Церкве нашея, и ея святых служителейи всего Братства нашего; аще же дерзнете на таковая – прокляти да будете, да заградятся уста нечестивыя и да снидут в тартар на муки вечныя. Да падут все заклятья бесовския, и да воздастся всем врагам Божьим по делом их. Да прокляти будут во веки веком.
АНАФЕМА, АНАФЕМА, АНАФЕМА!

Предлагаем боголюбивому читателю небезынтересную статью Юнгерова Ю. А. "Сергианство и старообрядчество в 20 веке". В силу немалого объема оной ограничимся ссылкой.

В качестве же "бонусного" приложения рекоммендуем к просмотру авторскую программу Андрея Езерова "Посолонь". Сей индивид, приблудивший к белокриницкой иерархии и кормящийся с ея стола, являет собой яркий иллюстративный материал к печальным процессам энтропии, выявленным в вышепредставленной статье.

Мы знаем всё. Мы помним всё. Мы поняли: россияне не люди. Отныне слово «россиянин» для нас самое страшное проклятье. Отныне слово «россиянин» разряжает ружьё. Встретишь в себе россиянина — убей в себе россиянина. Сколько раз встретишь, столько раз и убей.

Мы и они. Останется кто-то один. Вместе нам здесь тесно.

«Ах, россиян вымирает по несколько миллионов в год» — прольёт свои крокодильи слёзы горе-патриот. «Что ж, отлично! — заявим мы — чем хуже, тем лучше!». Всё их существование — нелепая ошибка природы. У них вообще нету права на то, чтобы жить. Война россиянам! Война паскудам!

Перефразируя Ницше, скажем: «даже лучший россиянин есть нечто, что дoлжно преодолеть!». Но стать русским — значит провести огромную, тяжкую и волевую работу над собой. Отказаться от алкоголя, бросить курить, заняться спортом. Расправить плечи, смотреть проходящему мимо чеченцу гордо в глаза, а не позорно склонять голову к земле, подобно трусливому страусу. Стань русским! — молит тебя дитя. Стань русским! — кричит родная земля.

Сегодня эти животные заполонили своими тушами все дороги, офисы, забегаловки, дискотеки. И если ты хочешь встретить его — ищи его в клубе. Или просто выйди на улицу. А ещё лучше — спустись в час-пик в метро. Видишь их? Видишь эту суетливую биомассу? Видишь этих жирных, сутулых, неопрятных, потных паразитов с отсутствующими взглядами? Сейчас они приедут домой и уставятся в свой зомбоящик, пуская слюни и распространяя вокруг себя зловоние. Это не человеческий запах. Это вонь мутантов, смрад недочеловеков.

Каждому своё. Вольному — воля. Россиянину — телепомои и «Единую Россию». Мы и они — это триста спартанцев и орды обезумевших грязных персов. Россиянин — вирус. Россиянин — болезнь. Это с их молчаливого согласия Система бросает в плесневелые застенки русских ребят и девчонок, пытая юных повстанцев избиениями и электротоком, напяливая им мешки на головы. Это с их дозволения в стране задавлена независимая пресса, уничтожены свободные выборы, процветает взятничество и коррупция. Пока россиянин пердит у телевизора — кто-то из русских гибнет в сырой камере. Россиянин — брошеный каннибал, пожирающих своих же собственных детей. У него нет рода, нет чести, нет родины, нет истории.

Задумайся: кто ты? Тот ли, кто живёт только дешёвым пивом и «Одноклассниками», чьи мысли только о грядущем чартере своего жирного тела в Турцию или Египет, чьё жалкое существование каждый день разбавляется пошлыми развлечениями в барах и кафешках? Или, может, ты среди тех, кто алой кровью стяжает вечную славу, выбрав путь жестокого сопротивления, кто стальной волей высекает на гранитной плите истории своё имя. Стать русским — вот тактическая задача каждого здорового мужика. Стать русским — значит зажечь свое сердце, освободить из плена свою душу. Вздохнуть полной грудью.

У россиян нет души. Россиянин — это раб, терпила, предатель, размазня, помойный червь. Россиянин хуже кавказца. Любой чеченец для нас враг, но враг достойный. Скот из числа «россиян» — это существа, которых даже врагами назвать стыдно. Иноземцы делают нас сильнее, россиянская мразь разлагает нас. Разлагает и позорит. Позорит и разлагает. Это чужой народ.

Россияне — вот подлинные оккупанты нашей земли. Отобрать у них всё. Плюнуть на их могилы. Плюнуть и растоптать. Освободить Русь от россиян. Мы или они.

Не подавать им руку, не есть с ними из одной тарелки, не сидеть с ними на одной лавке. Давить эту дрянь. Они топчат наши богатые земли, едят наш ароматный хлеб, забирают себе наших прекрасных женщин. Даже дышать с россиянином одним воздухом — тяжкое испытание. Если ты стоишь рядом с россиянином и не чувствуешь гнева, значит ты не понял угрозы. Они виноваты в геноциде русских. И никто другой. У нас с ними ничего общего. У нас разное прошлое и разное будущее.

Точнее — у них НЕТ будущего. Это живые трупы.

Будущее принадлежит НАМ.

Александр ШТЫК, ноябрь 2009 года.

Сегодня ИПХ из Опричного Братства во главе с иреем оного Романом Бычковым предали заклятию очередное советское идолище - памятник государствам-участникам антигитлеровской коалиции на поклонной горе вместе со всем богомерзким мемориалом. Князь мира сего явно ощутил некоторые недомогания, поскольку тут же в отместку натравил на верных ЯХВЕ своих служителей в серых рясах, на которых, как поется, звезды не гаснут. Но Бог, как известно, поругаем не бывает, и они вынуждены были, посрамленными, отступить ни с чем.

( Фотографии под катом )

СЛОВО ПРЕД ЗАКЛЯТИЕМ ИДОЛЬСКОГО КАПИЩА НА «ПОКЛОННОЙ ГОРЕ» (09.10.2009)

Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа!

( Читать далее )

За всё, почти что 20-тилетнее, существование Братства имели место быть лишь три случая отступничества… Хотя сии три апостата не принадлежали к внутреннему кругу Братства, но это были люди, в определённой мере, связавшии свои судьбы – творческие и человеческие – с Братством. Каждое отступничество не избегло некоего «наказания». Первый из апостатов, начинавший как талантливый идеолог Русского НС, «докатился» до омерзительных панегириков сталинщине и совку. Второй, не выдержав тягот «катакомбного» существования, повлачился «сдаваться» в МП. Ну, а тот род безумия, что постиг третьего, не поддаётся однозначному диагнозу (некое малое подобие онаго содержится в нижеприведённом стихе). Говорят, что о покойниках надобно говорит либо хорошее, либо ничего… Сие в общем-то справедливо, но сие не относится к «духовным мертвецам», чьи бренные тела ещё исполняют свои вегетативные функции, а чьи языки изрыгают всякие безумные глаголы (подобные сему: http://www.arthania.ru/content/plutarkh-ob-iudeyakh?page=2; или сему: http://www.arthania.ru/blog/augustus-ardens ).
Се – письмо одного из братьев к о.Роману, удручённого печальными трансформациями с одним из апостатов Братства: «Да. Алексий Ильинов умер. Увы. И во мне вместе с этим что-то умерло. Скорбно, опустело и... тошнотворно. "Вышние канули, рухнули падалью" - слова самого Алексия. Словно что-то нездешнее и надёжное меня оставило. Какая-то веха моей весны ушла безвозвратно. За что Господь наказал этого святого юношу безумием? Если бы знать...» (Н.Н.)
И ответ оному: «Никто же возложь руку свою на рало, и зря вспять, управлен есть в Царствии Божии (Лук. IX. 62). Единожды встав на оный путь, Алексею надлежало уже не оборачиваться вспять... Никто его не вынуждал объявлять о своём присоединении к Братству, никто его не понуждал заявлять себя моим "духовным чадом"... Даже ежели сие - простое "сотрясение воздуха" пустопорожними словами - такое всё равно не проходит безнаказанным... А ежели сие было не просто воздухосотрясение - тем паче... Что ж, участь таковых - возвратитися на свою блевотину... Не скорбите понапрасну о нём. Оставьте мертвым погребсти своя мертвецы».


АПОСТАТУ

Кто Сарматию, а кто Пепси
Выбирают… Что кого угораздило.
Выбор этот достоин плебса:
Хрен ли, редька ли – то без разницы.
Облучённый учением Братства –
Генетически изменён.
Даже ежли вдарится в блядство
С истуканными всех племён.
И поправ многоценный бисер
Христианства Идентичного,
Хавать станет паскудный высер
«Коммунизьма межгалактического».
Ежли станет кропать хрень аццкую,
Разведя мегаграфоманию,
И совковых жидков Стругацких
Почитать за «Святое Писание».
Это всё и иное блядиво
Восприемлет Суд архистрогий,
Ведь тому, кому много дадено,
С того спросится, ох, как много!
Кого Бог наказать желает,
У того отнимает разум Он…
Кто Сарматию выбирает,
Те, Европе Святой не граждане.



Ну и для полноты картины видео с расововерным фэйсом Ильинова, любезно предоставленное harfang83.

4 ноября в городах России пройдут традиционные торжественные шествия русских националистов. Под правые штандарты встанут тысячи молодых людей из всех уголков страны. Как и в прошлые годы, Русский Марш наглядно продемонстрирует врагам силу и мощь национального движения, подобно маршу оранжистов в Белфасте и скандинавскому шествию в Салеме.

После ультраправого триумфа в 2008 году, когда сотни разозлённых наци под речёвки и заряды прошли по Арбату, поджигая файера с дымовыми шашками, в этом году власти разрешили оба правых мероприятия в Москве, ограничившись проведением гей-парада вырожденцев на набережной Тараса Шевченко под предводительством Тимати и Галустяна. Посмотрим, кто будет выглядеть солидней — сотни крепких НС или «Наша Раша» имени Равшана и Джамшута. «Почувствуй НАШУ любовь» — говорим мы, призывая всех русских людей вместе с друзьями и семьями появиться в 12:00 на площадке около дома 61 по улице Перева (10 мин. ходьбы от м. Люблино). Марш пройдёт от улицы Перерва до пересечения Люблинской ул., где состоится митинг. После этого дружно выдвигаемся на Болотную площадь, где днём пройдёт правый концерт, организованный «Русским Образом» и движением «Сопротивление» Романа Зенцова.

- Что это на Вас, христианском поэте, надет перевёрнутый крест?
- Это не перевёрнутый крест, а древний германский символ.
- А-а, ну ясно: значит, древние германцы были дьяволопоклонники.

Из диалога с посетителем одной из поэтических презентаций

Блестящая и дерзкая получилась книга у Олега Нестерова… Главная дерзость её не в том, что это «убедительное, хотя и не завершённое исследование о тоталитарных корнях рок-н-ролла» (А.Троицкий). А в том, что, по версии, О.Нестерова, не кто иной, как Дедушка оказывается ни много, ни мало «крёстным отцом» рок-н-ролла, свершившим для рока таинство имянаречения. «Гитлер попытался скрыть улыбку, – эта женщина была всё-таки невероятной. – Лени, – её имя вновь далось ему с трудом, – я прошу вас с этой минуты об этом ничего никому не говорить. Предлагаю присвоить нашему проекту кодовое название… - Гитлер задумался, и тут его взгляд упал на её колени, – «Юбка». Der Rock». Да и сам Третий Райх, государство Адольфа Гитлера, изображён в романе с неожиданной стороны. «Богемный Берлин, заполненный свингующей молодёжью» как-то непривычно смотрится в сравнении с «хрестоматийным» образом Райха, где все построены в колонны и маршируют, маршируют, маршируют… Но то, что в «тоталитарном» Третьем Райхе существуют «оазисы» для нерегламентированных, неуставных творческих поисков (в романе таким «оазисом» представлено ведомство Шпеера), и то, что подобные творческие поиски удостаиваются интереса и покровительства Фюрера, на самом деле, глубоко закономерно. Ибо создатель и повелитель Третьего Райха, в первую очередь, был Художником (а затем уже политиком, военачальником и всем прочим). И сам Райх, как творение великого Художника, был «государством основанным на музыке». О подобном государстве грезил Р.Вагнер, чьё влияние на духовное развитие Гитлера общеизвестно. «Вот… ответ Вагнера на вопрос о том, какое значение имеет музыка в наше время. Помогите мне, – взывает он ко всем, умеющим слышать, – помогите мне открыть ту культуру, которую возвещает моя музыка, как вновь обретённый язык истинного чувства; призадумайтесь над тем, что душа музыки стремится теперь облечься в плоть, что она через вас всех ищет свой путь к видимости в движении, действии, учреждениях и нравах. Есть люди, которым ясен этот призыв, и их число всё возрастает. Этим людям впервые вновь стало понятным, что значит основать государство на музыке; древние греки не только понимали это , но и требовали от себя» (Ницше, «Рихард Вагнер в Байрейте»). Автор «Юбки», очевидно, принадлежит к числу людей, коим ясен «этот призыв». У рок-н-ролла, по Нестерову, скорее, не «тоталитарные», но религиозные корни: «Это точно не относится к категории пропаганды. Новым направлением в музыке его тоже назвать нельзя, масштаб другой… Это близко к какому-то новому культу. Остаётся лишь надеяться, что это всё-таки не будет так неотвратимо воздействовать и распространяться, как раннее Христианство. – Думаю, что по масштабу возможного влияния с этим сложно что-либо противопоставить в Новейшей истории»… Вот созвучные размышления адепта сего «нового культа»: «Рок по сути – не музыка и не искусство, а некоторое религиозное действо типа шаманизма. Человек, занимающийся роком, постигает жизнь не через утверждение, а через разрушение, через смерть. Чем больше шаманства, тем больше рока. И, наоборот, если над шаманством начинают преобладать искусство, музыка – то рок умирает» (Егор Летов). Итак, Рок, по сути своей, религиозное движение, чем-то родственное раннему Христианству, и «родина» его – Германия Гитлера и Гитлер – крёстный его… «Чаку Берри и Beatles надо было назвать свою известную песню Back in the Third Reich» (А.Троицкий). Простим автору «Юбки» некоторые неточности (ну, не боялся Гитлер, к примеру, Кроули, скорее уж Кроули страшился Гитлера!), он превосходно показал, как «душа музыки ищет свой путь к видимости», а равно и тех, чрез кого «душа музыки» облекается в плоть. «Если всё получится, эти колдовские записи запустим в эфир на коротких волнах. Вот когда мiр полюбит немецкий язык! – заходил по кабинету Гитлер. – Мы сделаем его самым модным языком для всего молодого населения земного шара! И молодёжь со всего мiра съедется в новую столицу Рейха – GERMANIA. Мы сделаем всемiрный музыкальный праздник, поставив перед сценой полмиллиона людей!»… Хотя, по Нестерову, Рок в качестве своего рода «военного трофея» достался англо-американцам, хотя «самым модным языком» стал английский, хотя «миллионные рок-фестивали» и т.п. это признак того же англо-американского рока, всё же, думается нам, со стороны религиозной сути рока, его «шаманства», его «палеохристианства», Русский Рок в большей мере исполнил «завещание» Дедушки

Мало кто знает, что у Валерии Ильиничны в 91 году был непродолжительный роман с Русским Фашизмом. Плодом оного стало нижеследующее произведение, с которым мы и спешим ознакомить наших читателей.


ОТ ВОСХОДА ДО ЗАКАТА

Эти строки принадлежат великому русскому поэту Гумилёву, который писал, как воин, жил, как воин, и погиб, как воин – от рук чекистов, – и не случайно, а за Правое Дело, пытаясь создать антисоветскую организацию в 1921 году, никого не назвав, не покаявшись и не попросив пощады. С 1917 года и поныне самой завидной участью для Белого Человека (именно так, с заглавной буквы!) остаётся такая гибель, и не каждый, подобно Гумилёву, был удостоен чекистами такой смерти. А написаны эти строки после начала войны 1914 года. Пацифисты проклинали, социалисты анафематствовали, общество растерялось. А великий поэт-гуманист писал стансы войне. Не торопитесь бросать каменья! Гумилёв не был ни ястребом, ни извергом, ни милитаристом. Он был романтиком, а романтики боятся малодушия и гнилого болота больше, чем мужества и мiрового пожара, даже если между честью и невыживанием человечества есть прямая зависимость. Никому из нас не дано вопрошать Рок. И лучше этого не делать. Но если нам придётся давать ответ на мiровой вопрос “или-или”, то что ответим мы: “Всё потеряно, кроме чести”,- подобно Франциску I после битвы при Павии, или “Пусть будет потеряна только честь, зато мы сохраним всё остальное”,- подобно Курту Воннегуту? Я смотрела фильм “Записки мёртвого человека” и читала “Последнюю пастораль” Адамовича. Но на мiровом плебисците, где будут высказываться своими помыслами и поступками все сколько их ни есть миллиардов землян, я выскажусь за честь, даже если она несовместима с выживанием человечества. Я не хочу мiровой катастрофы, но я её не боюсь. Эта петля страха не имеет надо мною власти. Что ещё есть в арсенале Империй Зла – лубянки, гулаги, виселицы, крематории, орудия пыток, крокодилы? Что ещё? Атомные боеголовки, уничтожение человечества? Что ещё? Пуля в подъезде, как для Политковской, радиоактивный полоний, как для Литвиненки?… Этим вы не остановите нас, этим вы не заставите нас смириться с вашей нечистой властью. Не ждите от нас благоразумия. Малодушие и безчестье Запада сегодня таковы, что на подавление народных возмущений в Эрефии могут быть брошены только войска ООН. Нас и раньше заковывали в наручники “Made in USA”, а теперь, пожалуй, скоро будут казнить на электрических стульях, введённых в эксплуатацию с помощью американских инструкторов… Великая культура западной цивилизации – культура рыцарей и крестоносцев, гёзов и гугенотов – в прошлом. Закат Европы, сумерки Запада – это серые сумерки, одинаково далёкие и от мрачного величия Ночи, и от ослепительного Дня.
За что мы идём в бой? За что мы хотим отдать жизнь? За супермаркеты? За импортное барахло? За грядущие трусливые предательства Свободы? Пройти свой воинский путь и прийти к тупику, где стоит круглый стол, где будут приноситься в жертву люди, идеи, народы, где совершится грязный политико-демагогический торг – за нефть, за газ, за кусок хлеба, за жалкую жизнь рабов цивилизации, комфорта и инстинкта самосохранения? Увольте! Нам – не туда.
“И шире даль, и тянет ветром свежим, / И к новым дням и к новым побережьям / Зовёт зеркальная людская гладь” (Гёте, “Фауст”).
Вспомним времена, когда мать в древней Спарте или Риме вручала сыну щит и говорила: “Или со щитом, или на щите”. Это были матери – и это были сыновья. Наседка, прячущая цыплёнка под юбками – не мать. Цыплёнок – не сын. Птичье, куриное существование недостойно Человека… Пророчество Шпенглера сбылось. Дух отлетел и Европа померкла. Указка тщетно ищет точку опоры. Она разрывает оболочку времён, и перед нами встают островки, отвоёванные у Бездуховности радостной силой готовой на всё свободы. Я вижу наших предков, суровых и величественных, не знавших ничего ни о революции, ни о либерализме, но тем не менее первых у нас революционных либералов из Новгорода и Пскова. Их электорат не был электоратом обывателей, а электоратом граждан. Мало было родиться в Новгороде и Пскове, надо было защищать гражданские свободы жизнью и мечом. Новгородская демократия была живой и полнокровной демократией (“Ещё волнуются живые голоса о сладкой вольности гражданства!”), древнерусские города – военными станами, а пегенеги, скифы, половцы, татары до XIII века (до поражения) помогали нам блюсти наше гражданское достоинство. Не было жестокости, казней, пыток, тюрем, но была гордость, ложившаяся в основание гражданского общества. Когда люди и мизинца не уломят за свободу, значит они скоро её утратят. Тот, кто готов отдать жизнь за высшие идеалы, становится частью народа. Только этим оплачивается входной билет. Есть один-единственный гражданский ценз, сформулированный Томасом Джефферсоном: “Дерево свободы должно время от времени омываться кровью патриотов”.
“А вдруг убьют? Пускай убьют! / Тогда лекарство поднесут / в растворе голубом. / А дом сожгут? Пускай сожгут. / Не твой же это дом” (Ольга Седакова).
Вот бюллетень гражданина, который он бросает в Урну своей весёлой и радостной свободы.
Нас много под землёй и на земле. Страшный Суд, совершающий свой приговор над Западом и Востоком, не коснётся благородных и безстрашных Дон Кихотов Духа, по крупинкам сложивших здание революционного либерализма. Наши руки встречают в братском пожатии обветренные руки фландрских гёзов, флибустьеров и авантюристов, презревших пытки и костры и опрокинувших Чёрный обелиск испанского владычества. Да здравствует наш товарищ по партии Тиль Уленшпигель! И был же в истории тот взлёт Духа, когда утончённые и богатые плантаторы и предприниматели первых 13 штатов дрались за свою свободу; когда минитмены работали на фермах с мушкетом у изгороди, готовые встать в строй по первому требованию. Когда изысканные джентльмены дрались за свою конфедерацию, за право на выход из Союза, пренебрегая голодом, разорением Юга, смертью близких. Так выше знамя Конфедерации! Пусть ярче пылает Огненный Крест Белых Рыцарей Свободы!
Человек должен с радостной готовностью откладывать в сторону комфорт, Дом, Жизнь и идти на ристалище боя или гражданского протеста.
…Мы ищем не цивилизации, но культуры. Мы замыкаем на себя полюса вечного либерализма во всем – и перманентной Революции Духа. Пусть вспыхнет вольтова дуга, и если надо продержаться до восхода новой культуры, мы готовы облиться бензином и встать в костёр. Мы поднимаем из грязи наши идеалы, оброненные Западом, вытираем и несём дальше, и только когда падёт последний из нас, эти Идеалы окажутся вновь на земле. Только эпидемия Свободы и Духа расколдует наше мёртвое царство, уколовшее себе палец веретеном пошлости и трусости. Мы несём в себе вирус этой спасительной болезни, мы хотим заразить всех, кого только сможем. Наша готовность поднять меч против сильнейшего противника – залог отказа от мщения побеждённым.
Лев Толстой, который всю жизнь проповедовал ненасилие, на вопрос американского корреспондента о том, считает ли он свою жизнь удавшейся, ответил, что нет, потому что уже ясно, что он окончит её не на виселице; а между тем такую смерть он считает самой достойной смертью для мужчин, если не считать, конечно, сожжения на костре.
Такое ненасилие мне по душе. Оно чуждо трусости и обывательства. Но я хочу попасть в Вальгаллу – обитель богов и героев в древнем нордическом эпосе. А туда попадают только павшие в бою – не важно, было у них оружие или нет. Вызов Дракону – тоже оружие. Дракон может испугаться безоружного больше, чем вооружённого до зубов. Разве нам нужна какая-то партия? Нет, но нам позарез необходим рыцарский орден.

Вот рыцари из Солнца.
их кони из темноты.
К Пятидесятнице святой
они спешат на праздник свой,
Там гибель розой молодой
на грудь упадёт с высоты.
(Ольга Седакова).

Россия стоит на взаимоисключающих культурных традициях: на славянской, скандинавской, ордынско-“евразийской”, традициях дикого поля… Так вот, носителей скандинавской традиции здесь меньшинство, не более пяти процентов. Вот ради этих пяти процентов стоит здесь жить.

Валерия Новодворская

Днесь, наша Катакомбная Церковь ИПХ, отмечает особливый праздник – память святого священномученика Андрея (Ухтомского), архиепископа Уфимского… Одного из блаженной памяти отцев-основателей Катакомбной Церкви, сугубо же – родоначальника «андреевской ветви» ИПХ, от коего ведёт своё преемство наша Иерархия... Смысл появления церкви Русских Катакомб, в коей владыка Андрей является одним из значимейших столпов, много глубже чисто политической оценки советского режима. В том противостоянии, в том разделении и борьбе, что происходила меж митр. Сергием и сергиевцами и всеми прочими русскими архиереями и верным народом, кои не пошли на соглашательство и на прислуживание антихристовой власти, ярко выразились две экклезиологических концепции, два понимания существа Церкви, которые предопределили выбор каждой стороной спора меж сергиянами и антисергиянами своей позиции. В столкновение пришли два видения, два образа Церкви – понимание Церкви как организации, и понимание Церкви как организма. Действительно, Сергий и иже с ним, исходили из понимания Церкви как организации. А ежели Церковь – суть организация, то она нуждается в государственной легализации, нуждается в бюрократическом аппарате для своей безперебойной работы, нуждается в каком-то имуществе и тому подобном… И Сергий, исходя из такого понимания Церкви и ея нужд, вполне мог полагать, что своими «компромиссами», своим «коллаборационизмом» с советским коллективным антихристом он «спасает церковь»… И в среде сергиевцев обретались такие, кто вполне «благонамеренно» мог полагать, что Церковь может быть обязана своим «спасением» деяниям митр. Сергия. Доселе апологеты сергиянства талдычат примерно следующее: «много говорится о неправильности позиции, занятой в то время иерархами РПЦ, но почти никто не представляет себе состояния мученичества и повседневного исповедничества, в которое они были тогда поставлены. А главное, никто не хочет понять положения мирян, стремившихся бывать в храмах, нуждавшихся в руководстве духовников, в причащении Св. Таин». Мы процитировали апологию сергиянства некоей Ольги Подобедовой, имевшей, по её словам, «счастье общаться с патриархом лично», опубликованною газетой «Татьянин день» (№4’1995). В сей апологии г-жа Подобедова, исполнившись театрального пафоса, приводит такие словеса одного из сергиевских «катаскопов» (как их иронически называл владыка Андрей), лизоблюдски восхвалявших своего первоседальника: «Владыка святый, когда я размышляю о ваших трудах, для сохранения русской церкви, я думаю о вас, как о святом мученике, а когда я вспоминаю о ваших ночных молитвах всё о той же русской церкви и всех нас, я думаю о вас как о святом праведнике»… В полноте понять всё богохульство и всё безумие сих сергиянских речений сможет тот лишь, кто ведает, что Церковь Христова не есть «организация», но есть мистический организм Веры и Любви, мистическое Тело Христово. И что для совершения Евхаристии для истинной Церкви нет никакой нужды в храмовом здании, что для причащения Св. Таин и руководства духовников вовсе нет нужды в «государственной регистрации» сих «духовников». С точки зрения организации, «мученичество и исповедничество» Сергия и иже с ним принесло результат: сатанократическое государство признало-таки МП за свою государственную «церковь», даровало её «епископату» номенклатурный статус, санкционировало «церковный бизнес» и т.п. Но всё то, что Сергий и последствовавшие ему, предлагали понимать за Церковь, ни по одиночке, ни всё вместе не суть Ея непременныя атрибуты. Церковь может существовать без единого храма (как-то и было в Апостольский век), и уж конечно, Церковь может (и должна!) существовать без государственной легализации, особенно в сатанократическом, богоборном государстве, коим был Совдеп. Что ж, сергияне заполучили свои мёртвые здания, в коих совершаются какие-то мёртвые театрализованные действа, стилизованные под «богослужение». Сергияне сохранили организацию. Но сергияне утратили Церковь, Которая, подобно Апокалиптической Жене, убежала в пустыню катакомб, спасаясь от Красного Дракона. «Церковь» как организацию, вполне может «спасти» человек, даже такой гнусный негодяй, как Сергий Страгородский. Но истинную Церковь, Церковь-мистический Организм, не человеки спасают, напротив, в ней должно человекам искать и обретать спасение. Подобного понимания Церкви держались блаженнейшие святые отцы Русских Катакомб. И далеко не случайно, что сергияне, сохранив внешность церковную, подобную внешнему устроению дореволюционной, царской Русской Церкви, практически полностью утратили существо Церкви, а Катакомбная церковь ИПХ, весьма в малой мере походя на формы докатастрофной церковной жизни, вобрала в себя практически все жизнеспособные, все творческие, все духоносные элементы из прежней Русской Церкви. Сие такие духовные движения, как имяславцы, иоанниты, то же «оптинское старчество», все последние носители коего влились в Катакомбную Церковь, тот же «Новосёловский кружок», традиционалистское направление в русской религиозной философии (о.Павел Флоренский и его окружение) и т.д. Не исключая из сего списка и древлеправославных, старообрядцев, заслуга возсоединения с наиболее здоровой частью которых на началах Единоверия в значительной мере принадлежит владыке Андрею Ухтомскому. (А наименее здравая часть глаголемых старообрядцев, пойдя по пути сходному с Сергием, превратилась в конце-концов в неких «сергиян старого обряда»). Минимум организации, но максимум свободы – вот отличительная черта Катакомбной Церкви, позволившая ей перенести жесточайшие гонения со стороны сатанократии, позволяющая ей и поныне сохранять жизнеспособность, и позволящая ей и впредь хранить христианскую идентичность. Хотя формы нашего служения и не во всём сходствуют с обстоятельствами и формами церковного служения владыки Андрея, но дух, коим движимы мы – есть тот же дух церковной свободы и церковного дерзания о Христе Исусе, Господе нашем. Ныне же вместе со всей Катакомбной Церковью истинно-православных християн воспоем тропарь святому новомученику Андрею, архиепископу Уфимскому: “О Иерарше Церкве пустыни, мужу прозорливый и о Бозе ревностный, безстрашный проповедниче и обличителю безбожных и злых, истиннаго Православия прекрасный адаманте и торжество, делами и поученьми твоими живимся вси, и подвиг твой огненный чтим, о Андрее, архиерее старче досточудне, умоли Великаго Архиерея спастися душам нашым”Аминь.

иерей Роман Бычков